Киноафиша Чебоксары

Кинопортал г. Чебоксары


<< Назад Страница 0064 Вперед >>

героя своей страны видеть в коллективе, в массах, исключали всякую возможность культа личности. Переоценка творческого и теоретического наследия Эйзенштейна—-еще один случай восстановления исторической справедливости.

«ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА»

Вклад, внесенный в теорию киноискусства Балашем, Пудовкиным и Эйзенштейном, можно было бы считать исчерпывающим. Однако в этой главе, посвященной систематизаторам, следует упомянуть и четвертого исследователя— немца Рудольфа Арнхейма, которого Джа-комо Дебенедетти называет «безруким теоретиком», так как он обобщает и делает выводы, «хитроумно лишив себя радости созидания». Его рассуждения, зиждущиеся на строго научной основе и порой носящие слишком ортодоксальный характер, хотя и отходят от некоторых, провозглашенных русскими теоретиками принципов, все же имеют с ними точки соприкосновения.

Свои исследования со студенческой скамьи и до сегодняшнего дня он посвящает проблеме природы оптического изображения, подходя к ней с позиций психологии. Его учителя — Макс Вертхеймер и Вольфганг Келер, заложившие теоретические и практические основы теории «Gestalt» в Берлинском университете. Последователь этой экспериментальной школы (которая именно под названием «GestaR» — «Форма» —начала в тот период вносить свой вклад в развитие психологии), Арнхейм заинтересовался тем, что он называл «кантианским аспектом» новой теории. Согласно этой концепции даже самые примитивные зрительные процессы не есть механически фиксируемые изображения внешнего мира. Поставляемый чувствами сырой материал творчески организуется самими органами чувств в соответствии с принципами простоты, регулярности и равновесия. Школа «формы» считала и художественное произведение не простой имитацией реальной действительности, а ее трансформацией при помощи специфических особенностей того или иного выразительного средства.

В фотографии, а затем в кино молодой ученый увидел «критический случай» этой теории: если бездушное

воспроизведение жизненной действительности, достигнутое при помощи механического приспособления, могло оказаться искусством,— он заблуждался, теория была ошибочной. Собрав в период между 1929 и 1932 годами множество записей для «MaterialЛ1геогГе>>' Физвайнои доказать, что художественные и научные отображения действительности выражаются в формах, которые зависят не столько от темы, сколько от специфических качеств использованного «средства» — материала, Арнхейм, которому тогда еще не было и двадцати пяти лет, вплотную подошел к проблемам кино.

«В то время,—писал он впоследствии,—число «классических» фильмов было еще очень невелико; впрочем, оно не увеличилось и в последующие годы. Но тогда существовало одно обстоятельство, которого нет ныне: почти в каждом среднем, обычном фильме можно было обнаружить случайные, но совершенно поразительные признаки возникновения абсолютно нового художественного языка. Я ощущаю известную тоску по прошлому, перечитывая названия тех многих скромных и нелепых, но исполненных столь богатой зрительной фантазией фильмов, которые я тогда приводил в качестве примеров. Однако не на материале этих примеров я основывал свое исследование. Я только что защитил диплом по экспериментальной психологии, и мой метод рассуждения еще отражал влияние естественных наук. Поэтому мне казалось, что вполне возможно теоретически определить границы воздействия отдельного вида искусства по особенностям его специфического средства выражения. Это звучит как парадокс: я считал, что, если бы кино даже не существовало, его выразительные возможности все равно можно было бы определить путем анализа предположительного развития фотографии.

Я попробовал это сделать и, чтобы проиллюстрировать свою работу, пользовался примерами, которые каждый вечер-собирал на экранах кинотеатров. Но разве выразительные средства кино не были самой реальной действительностью?» [1]

Арнхейм исходит из главного возражения, которое выдвигалось (а иногда выдвигается и теперь) против кино, из утверждения, что кино является механическим,

[1] Предисловие Р. Арнхейма к отрывку из его книги «Кино как искусство» («Bianco e Nero», Roma, a. II, 1938, N 4).


<< Назад Страница 0064 Вперед >>